А. Саварец, В. Шевченко
ЗАГАДКА КРОВАВОГО БЕЗУМИЯ: Сталинизация
Посвящается Александру Фёдоровичу Белову, исследователю сталинизма
Часть 2
ГУЛаг цифровой и обычный
Сегодня ФСБ стремится контролировать всё, что связано с политикой, экономикой и бизнесом. Ни один орган в России не способен ограничить её деятельность — ни правительство, ни суды, ни парламент.
Согласно исследованию социолога Ольги Крыштановской, которое проанализировал Олег Шеин, в органах государственного управления СССР доля «силовиков» составляла не более 5%. В эпоху Бориса Ельцина доля представителей силовых ведомств во власти выросла до 46%. При Путине – до 67%.
На фоне постоянных арестов губернаторов, замминистров, военных, пропагандистов и «простых смертных» нет ни одного уголовного дела даже против рядового сотрудника ФСБ.
Показательный кейс — начальник 5-й службы ФСБ Сергей Беседа, отвечавший за «пятую колонну» в Украине во время вторжения. Формально его «отправили» в Лефортово, но затем тихо освободили и даже вернули на рабочее место.
При этом важен исторический фон. В 1996 году, по требованиям Совета Европы, на ФСБ был наложен ряд ограничений — в том числе в части содержания заключённых и управления тюремной инфраструктурой.
В 2005 году Путин забрал у ФСБ последние такие тюрьмы, включая Лефортово, и передал их Минюсту (де-факто Лефортово оставалось в ведении ФСБ).
Теперь же, когда Россия разорвала связи с Советом Европы и денонсировала ряд конвенций (в том числе и о запрете пыток), она формально ограничениями не связана.
С 1 января 2026 года вступает в силу закон, который отменяет эти ограничения и возвращает спецслужбе полномасштабный тюремный контур, в частности ФСБ:
– возвращает себе все СИЗО, которые ранее находились в их подчинении, и получает возможность эксклюзивно содержать там заключённых;
– возвращает право конвоировать заключённых;
– получает право «обеспечивать безопасность» в условиях задержания и «наказывать» тех, кто нарушает порядок, то есть фактически устанавливать и применять свои тюремные правила;
– получает право самостоятельно «лечить» задержанных в случае их «болезни» — без передачи их гражданским врачам или даже врачам ФСИН.
Одновременно ФСБ выводит значительную категорию заключённых в собственное подчинение, вне обычной тюремной системы. Речь идёт прежде всего о лицах, обвиняемых в преступлениях против государства: госизмене (рост таких дел и стал формальным обоснованием законопроекта), шпионаже, терактах, диверсиях и других «политических» статьях.
Таких людей планируется полностью изолировать от остального тюремного контингента и держать в условиях абсолютного контроля ФСБ.
Одновременно сокращается ФСИН – только в 2025 году в России закрыли 19 колоний, а всего за последние 3,5 года — почти 90 колоний и СИЗО. При том, что число людей в СИЗО растёт. То есть происходит перебалансировка наказания: всё больше людей «застревают» в следственных изоляторах, где контроль сосредотачивается в руках ФСБ, без передачи в систему ФСИН.
Фактически создаётся «тюремное государство в государстве» – ни Министерство юстиции, ни ФСИН, ни общественные наблюдательные комиссии не смогут туда попасть без разрешения самой ФСБ.
Исторически ведомственные тюрьмы органов госбезопасности в России появились в период массовых репрессий 1930-х годов и массово закрывались после смерти Сталина. Теперь этот маятник возвращается назад – ФСБ снова получает свою собственную, неподконтрольную никому, пенитенциарную систему.
По данным адвоката Евгения Смирнова ФСБ контролирует весь российский интернет и все коммуникации – любую почту на Яндексе сотрудники ФСБ читают прямо со своих компьютеров. По его словам, в 2013 году ФСБ получила доступ ко всем СМС-сообщениям начиная с 2008 года.
Через систему СОРМ спецслужба перехватывает весь интернет-трафик страны: телефонные разговоры, сообщения, Telegram-чаты, данные облаков, архивы Яндекса и Mail.ru.
На границе устройства граждан могут быть взломаны прямо на месте — в рамках «беседы» со следователем ФСБ.
Не только лайки и репосты могут стать поводом для преследования — но и поисковые запросы. Любой человек, проявивший интерес к «экстремистским материалам», может оказаться в СИЗО ФСБ.
Также ФСБ получит доступ к перепискам, голосовым и видеозаписям из банковских приложений. Спецслужбы обязали российские банки внедрить до 2027 года системы СОРМ, которые будут хранить все личные данные с последующей передачей их органам.
ФСБ получило полный политический контроль: назначает и курирует каждого представителя исполнительной власти — от министра до губернатора — и все судьи России проходят проверку ФСБ.
Агентура ФСБ и прикомандированные сотрудники внедряются в компании, влияют на управленческие решения, контролируют финансовые потоки и используют служебные полномочия для коррумпированных операций.
Сегодня в России ежедневно выносятся 2–3 приговора за «государственную измену», и количество таких дел растёт с каждым месяцем. При этом большинство дел засекречены, их рассмотрение проходит в закрытом порядке, а судьи, рассматривающие дела, естественно полностью зависимы от спецслужб.
Сам перечень наказуемых деяний также расширился – с 1 сентября 2025 года в России вступил в силу новый пакет запретов и ограничений:
- Запрет на рекламу в признанных «экстремистскими» Instagram и Facebook – штраф до 2,5 тыс. рублей.
- Штрафы за поиск экстремистских материалов — до 5 тыс. рублей. В реестре — свыше 5,5 тысяч позиций, он регулярно обновляется.
- Запрет на рекламу VPN-сервисов – штрафы — 50–80 тыс. рублей для физических лиц и 200–500 тыс. для юридических. Фактически власть запрещает инструменты обхода собственной цензуры.
- Запрет на любую просветительскую и педагогическую деятельность для «иноагентов». Ранее ограничение действовало только в отношении работы с несовершеннолетними.
- Обязательная предустановка мессенджера MAX на все продаваемые смартфоны и гаджеты. Этот «нацмесс» встроен в систему цифрового доносительства и помогает силовикам отслеживать поиски «экстремистских материалов». Также с 1 сентября продавцы обязаны предустанавливать RuStore на iPhone, фактически вручную «русифицируя» технику Apple.
- Тотальный контроль ФСБ над зарубежным сотрудничеством российских учёных. Научные учреждения обязаны вносить все планы международной кооперации в единую базу и получать предварительное одобрение спецслужбы.
Именно т.н.СВО стало катализатором усиления тотального контроля. ФСБ теперь полностью контролирует гражданскую сферу, силовой блок, бизнес, после разгрома клана Шойгу – военную вертикаль, внутреннюю политику и элиты.
5. Культ личности вождя
Культ личности вождя в современной России — это не поклонение реальному человеку, а политическая технология, призванная удерживать общество в состоянии постоянной мобилизации и легитимировать ресталинизацию государственного курса. Путин здесь не субъект, а экран, на который проецируются страхи, желания и архаические ожидания русского массового сознания.
В начале 2000-х он предстал в роли условного «царя-реформатора», либерального аналога Александра II. Позднее — реакциониста и консерватора Александра III. Затем — фигуры Николая II, слабого царя (особенно это проявлялось на фоне кризисов – контрнаступления Украины в Харьковской области и под Херсоном в конце 2022 года, во время путча Пригожина). И, наконец, в последние годы — некого подобия Сталина, символизирующего жесткость, милитаризацию и расширение репрессивного аппарата.
Но эта эволюция образа Путина отражает не развитие его личности, а смену политических функций. Потому что Путин не целостный политический субъект, а набор проекций. Реальный Путин — это организационный узел, результирующая сумма договорённостей внутри группировки ФСБ, бюрократии и старой олигархии (пока еще).
При этом сам Культ личности — это инструмент, позволяющий режиму продавить общественное согласие на ресталинизацию.
Российское общество при этом руководствуется двумя глубинными, устойчивыми запросами.
Первый — стремление к социальной справедливости, понимаемой преимущественно как наказание коррупционеров и «правильное» перераспределение богатства.
Второй — имперский рефлекс постоянного территориального расширения, который воспринимается как средство компенсации внутренней бедности.
Культ Путина умело встроен в эти ожидания, позиционируя его как посредника между народными чаяниями и практикой власти.
Олег Тиньков в том же интервью скажет: «…Потом они все поумирают, придут новые — откроют опять. Третий НЭП будет. Это будет все временно, потому что русский народ не хочет демократии. В этом ключевая штука. Им это не надо. И проблема не в Путине. Путин — это отражение народа. Он просто хороший маркетолог. Он просто делает то, чего хотят люди».
Миф о Путине заменяет собой отсутствующие институты, отсутствующие национальные цели, отсутствующую идеологию. Поэтому культ личности не выражает реальное величие лидера – в этом отличие от сталинского культа. И если Сталин – это высокий интеллект, феноменальная память и звериное чутье конкретного человека, то Путин – результат тщательных коллективных и институциональных вычислений.
Но именно благодаря этой особенности путинский культ работает даже эффективнее. Обезличенность делает его более устойчивым: он легко адаптируется к обстоятельствам и не зависит от качества личности носителя.
Показательно, что по всей России растут памятники Сталину (в 2025 году в России появилось 16 новых памятников, а всего их 131) и Ивану Грозному.
В апреле 2025 года в преддверии празднования 9 мая Путин переименовал аэропорт Волгограда в Сталинград и допустил, что если народ захочет, то и город Волгоград может быть переименован в Сталинград.
15 мая 2025 года в переходе станции «Таганская» был восстановлен горельеф «Благодарность народа вождю‑полководцу» с изображением Сталина.
Ранее 16 декабря 2023 года к 145‑летию со дня рождения Иосифа Сталина в Барнауле был открыт «Сталин‑центр».
А к празднованию 80-летия Победы по всей России начали воздвигаться бюсты и памятники Сталину.
4 ноября 2025 года в Вологде по инициативе все того же губернатора Филимонова открыли девятиметровый памятник Ивану Грозному.
Это сублимация путинского культа в фигуры прошлого, наиболее точно соответствующие запросу в моменте: жестокость, иллюзию порядка, территориальную экспансию и террор как способ правления.
По сути, это невозможность поставить памятники Путину при его жизни. Но каждый новый бюст Сталину или Грозному — это не памятник прошлому. Это карт-бланш Путину на новую порцию террора.
«…жёстче надо, жёстче! И Путин слышит этот шёпот миллионов…»
6. Милитаризация всех сфер общественной жизни
Милитаризация современной России — это не просто административный или идеологический процесс. И точно не побочный эффект войны.
Россия выстраивает новый тип политического строя, где вся общественная жизнь подчинена войне. Три ключевых механизма: школа, культ СВО и проект «нового человека».
Это трансформация режима в мобилизационную автократию, где государство выстраивает общество как ресурс для долгосрочного противостояния, в том числе и в первую очередь военного, внешнему миру.
Этот переход подробно описывается как в текущей политической практике, так и в методологических текстах кремлёвских идеологов — прежде всего в статье Александра Харичева «Кто мы?».
«Вызов перед страной — это утрата суверенитета. Какого угодно — военного, территориального, политического, культурного суверенитета. Если бы не случилось СВО, то, пожалуй, можно было констатировать тот факт, что Россия в течение какого-то — нельзя сказать, что очень большого — времени потеряла бы свой политический суверенитет… Для России СВО оказалось очищением. Повторюсь, утрата суверенитета — это главный вызов, который стоит перед страной, другого нет.»
Ещё в начале 2023 года авторы настоящей работы расшифровали стремление России к суверенитету и объяснили почему это истинная причина войны: «Ради достижения «суверенитета» (читай: абсолютной власти) спецслужб готовы на изоляцию от Запада, разрыв экономических и политических связей, построение пусть даже и низкотехнологичной, замкнутой и сырьевой, но «суверенной» экономики, а также национализацию предприятий, приватизированных в свое время олигархами.» Именно эти процессы и происходят в РФ, и война с Украиной стала идеальным запускающим механизмом.
Логика Харичева (а скорее всего это позиция согласована как минимум с Сергеем Кириенко и возможно с Патрушевым) состоит в том, что Россия — это «цивилизация-осаждённая крепость», которой необходимо жить в состоянии мобилизации.
То есть милитаризация – это не следствие т.н. СВО, а истинная цель!
Война как политический проект для Кремля – это не результат (нанесение военного поражения Украине или фиксация определенного положения на фронте, либо же подписание мирного соглашения), а процесс!
Соответственно и попытка Харичева сконструировать основу для дальнейшей государственной идеологии и концепция патриотического воспитания направлены на то, чтобы обосновать бесконечно длящуюся войну и придать ей статус священной.
Образование перестраивается под концепцию «нового человека мобилизационной эпохи». Еженедельные «Разговоры о важном» — это уже не факультатив, а обязательный элемент формирования мобилизационной личности.
Таким образом воспроизводятся смыслы «осаждённой крепости» и «нормальности» войны, то есть убийств и разрушений.
Усугубляется это воспеванием культа участников т.н.СВО — одного из ключевых механизмов, который упорядочивает общество вокруг войны.
Постоянное присутствие т.н. «героев СВО» в школах, куда по-хорошему их нельзя было бы подпускать и на километр взирая на их прошлые и действующие судимости и «подвиги» на территории Украины, стирает границы между добром и злом, между школой (образованием) и армией (войной).
Т.н. «герои» продвигаются в депутаты, назначаются членами общественных советов и на другие ответственные должности. Создается новый тип чиновника.
Вкупе с пропагандой «рожать от «героев СВО» просматривается одна из подзадач – формирование новой антропологической модели, о которой прямо пишет Харичев – способность приносить себя в жертву «большому историческому проекту».
Экономика также перестраивается под военные нужды, чем и объясняется национализация крупных предприятий.
То есть, Россия стремительно и сознательно превращается в мобилизационную автократию, где война становится не внешнеполитическим эпизодом, а основой устройства государства, экономики, общества и идентичности.
Владимир Пастухов написал: «Всё повторяется: репрессии, патриотическое воспитание, концепт осаждённой крепости, Сталинград. Правда, копия не будет работать как оригинал. Все, что они делают – вторично».
7. Система с иллюзорными бенефициарами
«Товарищ Сталин, произошла чудовищная ошибка!». Фразу приписывают одновременно, и М.Тухачевскому, и Н.Ежову. Ее также повторяли в своих отчаянных письмах «наверх» десятки тысяч арестованных верных сторонников сталинской системы.
Постоянно повторяет ее, обращаясь к Системе, и нынешний фанатичный приверженец путинизма. В конце августа 2025 года Министерство юстиции РФ довольно неоижиданно внесло в реестр «иностранных агентов» провластного политолога, бывшего главного идеолога «Единой России» Сергея Маркова.
В пояснении Минюста говорится, что он выступал на иностранных площадках, «распространял недостоверную информацию» о политике и решениях российских властей, а также тиражировал материалы других «иноагентов».
На самом же деле, признание Маркова «иноагентом» связывают с его поездкой на форум в Азербайджан и положительных отзывов об Алиеве.
В разгар кризиса в отношениях Москвы и Баку Маркова, который невовремя «подкурил от чужого огня», банально принесли в жертву, поскольку так требовал момент. Вот и все!
В сентябре 2025 года иноагентом признали Романа Алехина, видного Z-блоггера и бывшего помощника губернатора Курской области, которого в свою очередь посадили.
В случае с Алехиным якобы основанием стал коррупционный скандал с закупкой лекарств для российских военных на собранные военкором деньги. Как, собственно, и по поводу ярой пропагандистки «русского миры» перебежчицы Татьяны Монтян, внесенной в реестр экстремистов.
Телеграм-канал Незыгарь написал: «Сначала Маркова и Алёхина признали иноагентами. Теперь Монтян внесли в реестр экстремистов и террористов. Осталось теперь кого-то из ближайших соратников в тюрьму за госизмену отправить.»
Что касается Z-волонтеров, то попали они под нож не потому, что они нелояльны или неэффективны. Лояльность никогда не была индульгенцией, а эффективность никогда не ставилась системой во главу угла. Система убирает тех, кто обрастает горизонтальными связями, тех, кто как раз создает более эффективные сетецентрические структуры, подменяющие государственные институты и разрушающие вертикальную интеграцию. Система зачищает таких на уровне инстинкта.
Кремль таким образом ретранслирует несколько важных месседжей:
Неприкасаемых больше нет!
С началом т.н. СВО регионы РФ получили определенный функционал – контрактование желающих отправиться на войну. Губернаторы и лидеры национальных республик должны были обеспечивать рекрутинг, а взамен получали негласный иммунитет. Но арест бывшего губернатора Курской области и другие крупные задержания показали, что эти гарантии больше не работают.
То же самое касается и других чиновников – невзирая на встроенность в государственно-криминальную конструкцию и разворовывание в рамках нарезанных сегментов и исполнение определенного функционала, в том числе и коррупционного, репрессивная машина действует несмотря на регалии и былые заслуги.
Наказания реальны!
Долгое время в России соблюдалось негласное правило, что крупные чиновники, даже в случае попадания в немилость или под раздачу за коррупцию имели несколько опций: отставка, понижение в должности, тихое бегство за границу или просто затаиться и «не отсвечивать».
Теперь этот негласный договор также исчезает, а перечень деяний, которые путинский режим может расценить как угрозу, только расширяется.
Курс — необратим!
Единственный оставшийся работающий способ управления — страх и репрессии. Система не может добровольно отказаться от своего единственного работающего инструмента. А с учетом того, что полетели не самые последние головы, уже и не может.
Заключение
Сталинизация российской экономики и общественно-политической жизни – это и есть управляемая революция в России, о которой авторы пишут с 2022 года.
Подобно «сталинской» современная управляемая революция также осуществляется «сверху».
Для понимания происходящего необходимо рассматривать события в России с точки зрения Смуты, которая приводит в движение все составляющие архитектуры власти, экономики (в том числе теневой и даже криминальной) и общественной жизни.
У российских Смут есть своя периодизация и четкие параметры: неудачные реформы, кризис власти, бессмысленные войны и дальнейшее закручивание гаек.
Если в странах Западной Европы результатами революций становилось расширение прав и свобод, то в России Смуты заканчивались еще большим закрепощением и потерей привилегированным сословий своих привилегий.
Смута XVII-го века закончилась Соборным уложением 1649 года, которое закрепостило всех и подчинило монарху – от холопа до боярина.
Смута начала ХХ-го века закончилась сталинской революцией и также обратимость любых привилегий – у Наркома внутренних дел их было не более чем у крестьянина, а вероятность быть расстрелянным – в разы выше.
Сталин трансформировал ленинскую идею в систему, где классовое насилие эволюционирует в тотальный контроль, а государство становится самодостаточной Системой. Господствующий класс «исчезает» в смысле, что даже элиты не застрахована от репрессий.
Система сама по себе становится целью. Все граждане — «винтики» (как говорил Сталин), бесправные рабы в лагерях ГУЛАГа, на фабриках, в учреждениях. Риск потери имущества, свободы или жизни равновероятен: от доноса соседа до случайной чистки. Это не классовое, а системное насилие, где страх — основной регулятор.
Модель «отмирания» классов привела к парадоксу — государство не отмерло, а гипертрофировалось.
В основе современной российской конструкции — модель мобилизационной автократии, где государство регулирует всё: экономику, общественные ценности, эмоции и частную жизнь (в том числе, например рождаемость).
На этом фундаменте возрождается сталинская модель: тотальное насилие, не адресованное конкретному классу, а распределённое на всех.
Ханна Арендт в «Истоках тоталитаризма» сравнивала сталинский режим с нацистским: оба создают «атомизированное общество», где индивид одинок перед Системой.
При этом сохраняется ключевая иллюзия сталинизма — иллюзия бенефициара. Тогда это были мифы о стахановском успехе; сегодня — уверенность силовиков, чиновников, пропагандистов или духовенства, что они принадлежат к касте неприкасаемых. Но, как и в 1930-е годы, эта уверенность ложна.
Показательно, что Путин позволил себе публично «урезать» даже сакральный статус главы РПЦ, потребовав от патриарха Кирилла снизить активность и дистанцироваться от националистов. В новой системе нет неприкасаемых — привилегия существует ровно до тех пор, пока она функциональна.
Даже внутри группы, которая кажется главным бенефициаром — ФСБ, — привилегии ситуативны. Арест генерала Сергея Ерофеева, много лет руководившего региональными управлениями ФСБ в Рязани и Ростове, показывает, что бенефициар в виде ФСБ — временная конструкция.
В результате единственным настоящим бенефициаром становится сама Система. Она поглощает своих создателей и служителей точно так же, как сталинский режим пожирал партийные элиты, НКВД и армию. Система никому не принадлежит; наоборот – все принадлежат ей.
Это и есть истинная конечная цель управляемой революции: создание замкнутой Машины, в которой государство существует само по себе, а человек — всего лишь ресурс для его поддержания.
Ключевым катализатором этого процесса является война.
Если для Сталина концентрация власти была инструментом для реализации внешней идеи — мирового господства через Мировую революцию, а по сути Мировую войну, то у путинской модели всё наоборот: война — инструмент, концентрация власти — цель.
Именно война против Украины дала возможность запустить мобилизационную автократию, уничтожить альтернативные центры влияния, «закрепостить» общество и сформировать новый тоталитарный порядок.
В качестве эпилога
10 октября 2017 года в Совете Федерации РФ в рамках «времени эксперта», выступал Эдвард Радзинский.
В конце своего выступления он сказал: «Но после каждой революции приходит смиритель. Во Франции это Наполеон, в Англии это Кромвель. И у нас пришел. И русские поэты, которые у нас пророки вместо историков и политиков…
Блок писал в 1903 году:
– Всё ли спокойно в народе?
– Нет. Император убит.
Кто-то о новой свободе
На площадях говорит.
(Революция.)
– Кто же поставлен у власти?
– Власти не хочет народ.
Дремлют гражданские страсти:
Слышно, что кто-то идет.
– Кто ж он, народный смиритель?
– Темен, и зол, и свиреп:
Инок у входа в обитель
Видел его – и ослеп.
Он к неизведанным безднам
Гонит людей, как стада…
Посохом гонит железным…
– Боже! Бежим от Суда!
Не убежали, как вы знаете. Спасибо.»
Тогда, кстати, после выступления эксперта в зале Совета Федерации звучали продолжительные аплодисменты…
А.Саварец, В.Шевченко
